Наш дом в Санкт-Петербурге — дом-колодец. Окно, у которого стоит мой стол-подоконник, выходит прямо во двор. Волей-неволей приходится наблюдать из него срез петербургской жизни.

Мы приехали в Россию на полтора месяца. Обычно бываем раз в полгода или год, и особенно заметно, как жизнь в одном дворе меняется. Какая она сейчас?

По утрам, так как дом сквозной, через двор бегут мальчики-полицейские — совсем молодые, спешат на службу в ближайшее отделение. Несколько лет назад, когда нам понадобилась полиция, ехали они почему-то долго — минут сорок, и были не такими опрятными как эти юнцы.

Несколько раз в день по двору шмыгают закладчики. Сначала одни что-то прячут. Потом другие, такие же юные, ходят по пятам и прощупывают подоконники, подвальные окна, дверные проёмы. И те, и другие стараются быть незаметными — но выходит не очень. Хотя разве стараются? Позавчера один был в красивой розовой панаме, с кривоватой улыбкой и находился в полусне, который, вероятно, он не может никак доспать, потому что если доспит, то из хорошего он станет кошмаром.

В соседней парадной, с уличным входом через арку, без вывески, скрыта нелегальная больница для мигрантов. Часто у неё можно увидеть закутанных таджичек: они озираются по сторонам и, как только дверь приоткроется, быстро юркают внутрь. Наверное, в неё заглядывают и те мальчики-полицейские — совсем рано, пока ещё весь дом не проснулся.

На Алые Паруса в Питере всегда особенный вечер, но в этом году он был что-то совсем шумный. Через двор постоянно проходили толпы молодёжи, оставляя в нём свои крики и цветную рвоту.

Однажды большой чёрный BMW заехал в закуток под окнами и перегородил вход на лестницу. Парковка с парадной стороны на Ваське теперь платная, и, видимо, он хотел сэкономить. Проходящие мимо жильцы его материли, но экономия важнее — и он так и стоял.

На его машину из центра двора показывал указательным пальцем единственной сохранившейся левой руки военный ветеран — и гоготал в сторону своей пьяной подруги. Потом целовал её и обнимал. Кажется, в одном из окон, распахнутых от жары, кто-то включил гимн.